Улыбаюсь.
Ну, иди же ко мне, крадись во тьме - твои глаза полыхают ярче всех
моих фейерверковых вспышек гнева. Хоть я и маню тебя огоньком, ты
сама - поглощающий костёр. Ты привыкла прятаться, таиться, убегать,
любишь, когда тебя хватают; я же играю твоими спичками: чирк-чирк,
я использую каждую твою уловку, но коробок ещё полон, чирк-чирк и
во тьме проступает мой парусекундный силуэт. Ты пугаешься, стараешься
меня остановить слишком легко, осторожно-наивным "Спички детям
- не игрушка". Одну я просто выбрасываю, потому что такие я ярко
не умею. Да, до таких игр-игрушечек надо ещё немного подрасти. Зубоскалю
своему отражению в тебе, начинаю истерико-вредничать, подбрасывая
коробок, ловлю его на кончик языка, на кончик твоего пламени.
Ну, иди же ко мне! Я ухожу к разным людям. Таким несуетливым, таким
любящим тебя. Я буду испытывать ласку с каждым из них, но так и не
признаюсь, что ты - это я, твои спички и огонь - это тоже я, твоё
сердце, что стучит - оно стучит только в мои двери. Ты уже поняла,
что смысл игры заключается не в правилах, а в самих игроках?
Я перевязываю ладони белыми ленточками и иду к тебе сдаваться. Какая,
в конце концов, разница, кто победит! Ты берёшь одну палочку, чиркаешь
и несёшь огонь к моим глазам, находишь там себя и подносишь спичку
к свече. Потом хватаешь меня на руки и со словами - Господи, ты вся
в золе! Что ты уже успела сжечь? - опускаешь в ванну. Как что, недоумеваю
я, твои мосты! Я сожгла все твои мосты. Теперь - только вперёд. Ты
хохочешь и обливаешь меня ледяной водой, скользящей мурашками по телу,
но я всё же успеваю заметить, как из твоего рта вырываются искорки.
