По улицам моего
города ходят толпы каменных людей. Я чувствую
их холод и горящую внутри обиду. У кого-то
пожар, у других – тлеющий уголек. Обида
зарождается красным пятном в груди, со
временем остывает, становится вязкой
и синей, ртутью перетекает в голову. Люди
моего города не хотят отпускать свои
обиды, их глаза полузакрыты, из-под ресниц
холодные синие лучики. Пахнет ртутью.
Нелепы женские духи, цветы, укрывающие
танк, готовый переехать все на своем пути.
Женщины мстят, ведут счет своим и чужим
обидам. Место в душе, где должны порхать
бабочки, забито подсчетами, кто кому сколько
должен. Нет слов, трудно дышать цифрами.
Мои бабочки уже не летают, насторожившись,
сидят и дрожат крылышками, мой ребенок-страх
ждет пожеланий спокойной ночи, не закрывая
глаза, пока я не скажу, что будет послезавтра.
Моей обиды нет. Она не тянет меня по лабиринтам
улиц, не пригибает к земле. Подняться
я тоже не могу. В моем городе небо-низкий
потолок, оно голубеет, чтобы не обвинили
в дождях, потому я смотрю вниз. Таких как
я здесь уже нет. Они теперь ближе к тебе,
те, кто остался, горят изнутри, а я пустая
и жду. Как у тебя? Твой город - один большой
космодром, в нем есть куда улететь красному
шарику, звон трамваев разносят молодые
голоса, огромные дома, светлый холод.
Я в своей острой жизни меняюсь каждые
двое суток, мучительно сдирая тонкую
оболочку, а ты с легкостью перебегаешь
из вагона в вагон летящего поезда. Ты
хочешь все понять, это не возможно с такой
быстрой жизнью. Твоя скорость – диагноз.
Просто верь моим трем строчкам, я еще
не разучилась читать твои мысли. Хочешь,
я начну свой рассказ по-другому «Сегодня
я ходила гулять в парк и пинала сухие
одуванчики от счастья, что ты меня больше
не любишь»…
